Королевы Иннис Лира  - Тесса Греттон

Элия нежно целовала молодого человека. Бан неуверенно касался ее волос, поглаживая их почтительно, в то время как она его целовала, касаясь губ снова и снова, словно речь шла о крошечных глотках и неглубоких вздохах любви. Он вонзил руки в ее локоны и наклонил ее голову, прежде чем приподняться с подушки, чтобы поцеловать ее глубже.

Потом Бан сел, удерживая на себе Элию.

Ее ноги уперлись по обе стороны от его коленей; она задыхалась от ощущения его кожи, его сильных бедер, живота, грубых волос и всей плоти, трущейся о ее плоть. Элия прижалась к нему на расстоянии в несколько дюймов. Их носы почти соприкоснулись, и она заглянула в его глаза.

– Элия, – сказал молодой человек, и она почувствовала его голос в каждой части своего тела: ее имя из его уст подняло волосы по всему ее телу, заставило дрожать шею, руки и грудь, а пальцы ног поджались.

– Бан.

– Стоп, – было его следующим словом, и Элия тоже это почувствовала.

Она дернулась.

– Нет, я не хочу останавливаться, – прошептала она. – Я хочу тебя. Я хочу все это, и я знаю, что это опасно, и я не знаю, как именно…

Она подвинула бедра вперед, потому что возможно, знала, как это сделать.

Бан отодвинул ее еще дальше.

– Ты не знаешь, чего хочешь.

– Но я понимаю, – лишь улыбнулась Элия.

Это огромное чувство не было горем или яростью. Оно было теплым, окутывало все ее существо целиком. Она не хотела рассеивать его или отпускать.

– Я знаю так же точно, как и все остальное. Я хочу тебя.

– Это не то, чего хочу я, – произнес Бан убийственным тоном.

Элиа замерла, и весь мир тоже. Даже огонь в очаге, казалось, сделал паузу. В следующий момент Элия поднялась с Бана Эрригала. Ее грудь болела. Она прижала руку к животу из-за тошноты.

– Подожди-ка, – сказал он.

Ей некуда было идти. Элия стояла неподвижно и держала себя в руках. Она была спиной к нему. Ее разум был пуст, поскольку она отказалась от всех мыслей. Бан быстро зашуршал, а потом появился в мокрых, грязных штанах.

Как дочь короля Элия Лир высоко держала подбородок и встретила убогого Бана Эрригала пронзительным взглядом.

Он сказал:

– Мне очень жаль. Я не имел в виду… Я имел в виду… Эль – Элия – Я имею в виду, я не… – Он покачал головой, и его рот исказили боль и печаль. – Ты поцеловала меня, и мы почти… Я никогда не хотел этого ни с кем, кроме как с тобой, и я хочу тебя сейчас. Просто я хочу кое-что для себя и без последствий.

– Да, – прошептала она. Она тоже этого хотела: никаких планов, никакого будущего, никаких последствий.

– Но я не могу. Я знаю, каких существ делает эта кровать.

– Существ? – спросила она высоким, как у воробья, голосом. – Ты не таков, учитывая звезды твоего рождения.

– Ты не знаешь, кто я и что я сделал.

Образы Рори Эрригала появились в ее сознании, как и Моримароса, Аифы и солдат, которых она увидела в Аремории – в мире за этой кроватью, за Хартфаром и Иннис Лиром. Она знала многое из того, что он сделал, и хотела его. Элия знала, кто он такой, и этого было достаточно. Принцесса потянулась к нему.

Он позволил ей коснуться лица, даже поднял свои руки над ее.

– Ты ненавидишь меня за то, что я дочь своего отца? – тихо спросила она.

– Я никогда не смогу ненавидеть тебя, – ответил Бан, и все его тело задрожало.

Он нежно и дрожа поцеловал ее, медленно, словно во время восхода солнца. Элия почувствовала, как слезы катятся под ее пальцами, которыми она держала его лицо, а потом он грубо отстранился, и на его языке застыло яростное проклятие. Он потер глаза. Царапина на предплечье сверкнула свежей кровью.

– Бан, я знаю, что ты сделал. Я знаю, кто ты такой. У меня нет ненависти к этому.

– Я тот, кем себя сделал, – ответил он.

Щеки Элии оставались горячими. Ее тело тоже ощущало его. Она была затоплена смущением, желанием, но больше всего – радостью. Элия хотела заставить Бана чувствовать себя лучше. Она хотела, чтобы он увидел то же, что и она, но… она не знала как.

Горе, ярость или любовь: почему у Элии никогда не было нужных слов?

Они бы нашлись у королевы.

Так что она решила сказать:

– Все хотят от меня разного, и этого никогда не бывает достаточно. Мой отец хочет, чтобы я была звездой, только его, и даже не своей собственной; мои сестры требуют, чтобы я подчинялась им или вообще никогда не существовала; Моримарос хочет, чтобы я была его королевой, и Брона с Кайо тоже хотят этого, но для себя! Даже Аифа хочет, чтобы я правила, если это поможет мне находиться в безопасности. Ты единственный, который когда-либо просил меня быть кем-то для себя. Вокруг нас паутина опасности – война, шпионы, герцоги и короли, и даже этот шторм, этот разрушающийся остров – я не знаю, как все это исправить. Я просто знаю, чего я хочу. Я хочу сделать Иннис Лир сильным, помочь возродить землю и корневые воды, и я хочу, чтобы ты поцеловал меня снова и делал так всегда.

– Почему? – его голос дрогнул.

– Потому что я… – ее плечи приподнялись, а голос пропал. – Только так я знаю, что тебе сказать. Нам никогда не нужны были слова.

– Я думаю, ты такая красивая, Элия. Иногда мне больно от этого.

Она не могла слышать подобные слова. Моримарос сказал, что она красивая, мягко и убедительно. С Баном же они словно боролись: эгоистично брали и брали.

Элия закрыла рот и прекратила попытки заговорить. Вместо этого она опять затащила Бана на низкую кровать и села на него. Голова принцессы была на уровне его талии. Она опять расстегнула его штаны. Его мускулистый живот дрожал, руки замерли по бокам. Элия сосредоточилась на работе, а когда расшнуровала штаны, нежно стала стягивать их с его бедер. Ее глаза метнулись, поскольку она не могла смотреть на него целиком.

Губы Бана приоткрылись.

– Элия, – выдохнул он.

– Мы в самом сердце Белого леса. Брона может помочь нам со всем, что нужно.

– Она не идеальный лекарь, – с горечью сказал он. – Я был у нее.

Сморщив нос, Элия ответила:

– Потому что она хотела тебя, Бан! И я хочу, и ты тоже. Я всегда, всегда хотела.

Его плечи задрожали, дыхание стало прерывистым. Элия откинулась на спинку стула на кровати, натягивая длинную рубашку до бедер и держа его взгляд. Вся ее кожа была напряжена и покалывала: ее губы, соски, ягодицы и все влажное тело болело.

– Бан, – произнесла она.

Он сдался, опустившись на колени на край кровати. Элия потянулась к нему, и Бан склонился над ней. Они скатились вместе, и Элия раздвинула бедра, стягивая рубашку, чтобы снять ее самой. Ей пришлось пошевелиться, когда она застряла под ее спиной, скручивая руки, пока рубашка не соскользнула с ее головы, волоча ее волосы. Бан подпирал девушку на четвереньках. Его дыхание было горячим, скользило по ее груди и ребрам.